"Верный мент" Николай Дидюк
Судья Любовь Сухарева по ходу рассмотрения дела Саввы Терентьева явно демократизируется. В заседании 31 марта за легкий смех всей публики в зале суда меня выгнали из процесса. Вчера же при допросе свидетеля Николая Дидюка были моменты, когда слушатели дела оказывались на грани коллективной истерики, но судья никого не выгнала, а ограничилась лишь двумя замечаниями (первое было объявлено адвокатам, второе – всей публике).

Чем же рассмешил всех Николай Дидюк? Он мент в отставке! Около тридцати лет Николай перевоспитывал осужденных в одном из пенитенциарных учреждений Княжпогостского района. Сейчас он является депутатом совета сельского поселения Тракт и возглавляет местную ячейку партии «Единая Россия».

Суду Николай пытался объяснить весьма мудрую мысль. По его мнению, люди в погонах получают зарплату, в том числе, за то, что они стойко переносят все тяготы службы. А одна из таких тягот – это отрицательное мнение части населения о ментах, которое иногда принимает форму весьма экспрессивных оскорблениях! При этом Николай особо подчеркнул, что отрицательное мнение осужденных о милиционерах часто провоцируются недобросовестными, а иногда и преступными действиями сотрудников органов внутренних дел.

Кстати, желая рассказать о звучании темы ментов в уголовном фольклоре, Николай Николаевич хотел рассказать судье Сухаревой анекдот. Но судья не захотела его слушать. Анекдот, между тем, очень забавный. Пересказываю по памяти.

Зек поймал золотую рыбку. Рыбка просит её отпустить, а взамен обещает выполнить три любых желания. Зек мечтательно начинает: «Хочу, чтобы по реке плыли гробы с ментами». Рыбка возмущается: «Ты что, среди милиционеров есть и хорошие люди!» Зек ей в ответ: «Ладно, пусть хорошие менты плывут в хороших гробах!»

ЗЫ. Я, кстати, понял, почему на антиментовскую риторику в этой стране подкинулся не ОМОН или ППС, а именно интеллигентный отдел «К». Что такое ОМОН или ППС? Какие бы маргиналы там не служили, они, прежде всего, просто люди (хотя, естественно, отнюдь не цвет русской нации)! И услышав на концерте песню «Убей мента!», омоновец поступит по-человечески. Если у такого милиционера есть мозги и присущее серому веществу чувство самоуважения, то он промолчит, если мозгов нет, то он уложит музыкантов мордами в асфальт! А что такое отдел «К»? Это не столько «менты» в обыденном понимании этого слова, сколько компьютерщики! А компьютерщики – это люди с огромными тараканами в голове (надеюсь, это не возбуждение социальной ненависти и вражды?). И эти тараканы мешают кибермилиции ощущать красоту нашего несовершенного мира!

Думаю, что трагедия судьи Сухаревой в том, что нутром она чувствует, что реакция Саввы для нашего общества обычна, а обвинение надуманно. Именно поэтому она категорически пресекла попытку Бориса Суранова рассказать, какие песни про ментов поют в заполненных молодежью концертных залах. Ведь, если эти тексты будут оглашены в открытом судебном заседании, то у любого среднестатистического российского судьи появятся два желания. Первое – оправдать Савву, так как его пост очень далек от песенного призыва к убийству мента кирпичом. Второе – купить дуст и отравить им тараканов в головах Огородникова, Сичкаря и прочих компьютерщиков в милицейской форме.