| |
| У Саввы Терентьева
появилась надежда на
полное оправдание! Сегодня Дорогомиловский районный суд города Москвы огласил приговор по делу блоггера ![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif) kenigtiger (в реале – Андрей Морозов, член праворадикальной организации «Красный блицкриг»).
Суд признал г-на Морозова виновным по ряду статей Уголовного кодекса РФ. Между тем, суд не признал сотрудников милиции и лиц с либеральными политическими убеждениями социальными группами, подлежащими защите от пропаганды ненависти. На этом основании, как сообщило АПН, блоггер был оправдан по пресловутой 282-й статье Уголовного кодекса РФ.
Надеюсь, что это правда! | |
|
| Сыктывкарский городской суд Республики Коми обнародовал свои претензии к милицейским «буханках»
10 июня 2008 года, г. Сыктывкар (Республика Коми). Вчера Сыктывкарский городской суд обнародовал полный текст своего решения, в котором признано, что даже кратковременное содержание в холодном и темном милицейском автомобиле УАЗ-3909 (известен как «буханка») может унизить человеческое достоинство граждан. К такому выводу пришел судья Роман Ошманкевич, рассмотревший иск члена правления Коми правозащитной комиссии (КПК) «Мемориал» Эрнеста Мезака к УВД Сыктывкара. Поводом для судебного разбирательства послужил инцидент, произошедший 25 декабря 2007 года. По инициативе активистов КПК «Мемориал» у памятника «Скорбящий войн» в Сыктывкаре была отслужена лития о жителях Коми, погибших в Афганистане и Чечне. Перед скульптурой война были зажжены свечи в красных пластмассовых стаканчиках. В десятом часу вечера Эрнест Мезак подошел к памятнику, чтобы убрать стаканчики. Здесь по надуманному подозрению в хулиганстве его задержали милиционеры патрульно-постовой службы. Правозащитник был помещен к двум пьяным в задний отсек типового милицейского автомобиля УАЗ-3909 с бортовым номером 967, где он провел около 20 минут, а затем был отпущен. 26 марта 2008 года Эрнест Мезак подал в Сыктывкарский городской суд заявление об оспаривании действий сотрудников УВД Сыктывкара. Основываясь на прецедентной практике Европейского суда по правам человека, правозащитник попросил суд признать условия его содержания в милицейском автомобиле унижающими достоинство и бесчеловечными. Вчера вечером стал доступен полный текст судебного решение, вынесенного по итогам состоявшегося 5 июня заседания суда. Судья Роман Ошманкевич посчитал доказанным тот факт, что Эрнест Мезак без должных правовых оснований около десяти минут содержался в заднем отсеке уазика, где было холодно и темно. Прямо применив часть 2 статьи 21 Конституции России и статью 3 Европейской конвенции о защите прав человека, суд сделал следующий вывод: «Условия пребывания Мезака Э.А. в заднем отсеке автомашины были незаконными и унижающими его человеческое достоинство, поскольку сам по себе факт кратковременного пребывания гражданина в транспортном средстве специального назначения без законных оснований, без тепла и освещения достаточен для того, чтобы причинить страдания и лишения.., а также вызвать в нем чувство страха, беспокойства и неполноценности, унижающие и оскорбляющие его». В тоже время Сыктывкарский горсуд не признал условия содержания в «буханке» бесчеловечными. Такая позиция суда основана на том, что находившийся в патрульной машине правозащитник не был лишен средств связи, к нему не применяли физическую силу, в его адрес не высказывались оскорбления. В КПК «Мемориал» согласны с решением суда. Остался, правда, вопрос, можно ли возить в холодных и темных уазиках людей, для задержания которых есть законные основания. В «Мемориале» полагают, что нельзя. При доставлении граждан в милицию российские власти обязаны соблюдать стандарты гуманной перевозки лишенных свободы лиц, выработанные Европейским судом по правам человека и Европейским комитетом по предупреждению пыток (ЕКПП). Стоит напомнить, что Страсбургский суд в своем постановлении по делу «Худоеров против России» согласился с мнением ЕКПП о том, что камеры тюремных фургонов должны освещаться, вентилироваться и обогреваться, а также оснащаться сидениями и приспособлениями, предотвращающими потерю равновесия заключенными во время движения автомобиля. Эти требования, подчеркнул международный суд, необходимо исполнять при перевозках любой продолжительности. «В России есть справедливый суд. В этом мы убедились на примере дела Эрнеста Мезака. Теперь КПК «Мемориал» будет добиваться, чтобы милиция перестала возить задержанных в задних отсеках «буханок». Ведь, в ходе судебного разбирательства выяснилось, что эти отсеки предназначены для перевозки груза, а не людей», - так прокомментировал решение Сыктывкарского горсуда юрист КПК «Мемориал» Александр Островский. Справочная информация: 1) Полный текст судебного решения доступен по ссылке http://mezak.livejournal.com/128840.html 2) Часть 2 статьи 21 Конституции России устанавливает следующее: «Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию» 3) Статьи 3 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод: «Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию». Дополнительную информацию можно получить у члена правления КПК «Мемориал» Эрнеста Мезака. Телефон в Сыктывкаре - +7 912 865-46-69. Электронная почта - ern@mail.ru. | |
|
| Вчера Сыктывкарский городской суд вручил мне решение по делу о милицейских «буханках». Текст не без мелких огрехов, но в целом очень недурственный. Условия моего содержания в уазике 25 декабря 2007 года были признаны унижающими достоинство по трем причинам: помещение в автомобиль без законных оснований, холод внутри машины, отсутствие света.
Остался, правда, вопрос, будет ли унижать человеческое достоинство помещение в холодный и темный уазик человека, для задержания которого есть законные основания. Думаю, что будет. Ведь, в таком случае задержанного надо везти в дежурную часть УВД, медвытрезвитель или куда-нибудь еще. А при доставлении граждан в органы милиции власти обязаны исполнять стандарты гуманной перевозки лишенных свободы лиц, выработанные Европейским судом по правам человека и Европейским комитетом по предупреждению пыток (ЕКПП).
Тут стоит напомнить, что Страсбургский суд в своем постановлении по делу «Худоеров против России» согласился с мнением ЕКПП о том, что камеры тюремных фургонов должны освещаться, вентилироваться и обогреваться, а также оснащаться сидениями и приспособлениями, предотвращающими потерю равновесия заключенными во время движения автомобиля. И эти требования должны исполняться при любой продолжительности перевозки.  | |
|
| Мегаснимок от Кирилла Затрутина. Построение сыктывкарской милиции на Стефановской площади. И родимые «буханочки» виднеются.
 | |
|
| Суд признал, что милицейские автомобили-«буханки» унижают достоинство граждан
6 июня 2008 года, г. Сыктывкар (Республика Коми). Вчера Сыктывкарский городской суд признал, что содержание задержанных в заднем отсеке стандартного милицейского автомобиля УАЗ-3909 (известен как «буханка») может унижать достоинство граждан. К такому выводу пришел судья Роман Ошманкевич, удовлетворив иск члена правления Коми правозащитной комиссии (КПК) «Мемориал» Эрнеста Мезака к УВД Сыктывкара.
Поводом для судебного разбирательства послужил инцидент, произошедший 25 декабря 2007 года. По инициативе активистов КПК «Мемориал» у памятника «Скорбящий войн» в Сыктывкаре в тот день была отслужена лития о жителях Коми, погибших в Афганистане и Чечне. Перед скульптурой война были зажжены 157 свечей в красных пластмассовых стаканчиках. В десятом часу вечера Эрнест Мезак подошел к памятнику, чтобы убрать пластмассовые стаканчики. Здесь по надуманному подозрению в хулиганстве его задержал пеший патруль ППС. По вызову патруля к памятнику подъехал милицейский уазик, в задний отсек которого к двум пьяным поместили правозащитника.
«Я отчетливо осознал, что стал пельменем в холодильнике. В отсеке для задержанных была кромешная тьма и мороз как на улице. Пришлось позвонить знакомым и попросить их принять меры по моему освобождению», - вспоминает о случившемся Эрнест Мезак. Правозащитник провел в автомобиле около 20 минут, а затем был отпущен.
В рамках совместного проекта КПК «Мемориал» и московского Фонда «Общественный вердикт» условия содержания правозащитника в «буханке» были обжалованы в Сыктывкарском суде. Иск к УВД Сыктывкара был основан на позиции Европейского суда по правам человека, высказанной в деле «Худоеров против Российской Федерации». Страсбургский суд в этом решении поддержал требованиях к перевозке лишенных свободы лиц, выработанных Европейским комитетом по предупреждению пыток. Комитет считает, что автомобильные боксы для задержанных должны быть теплыми, освещенными, снабженными ремнями безопасности или другими приспособлениями для сохранения устойчивости людей при движении машины. Правозащитник в свою очередь взялся утверждать, что условия его содержания в уазике нарушали статью 3 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, согласно которой люди не должны подвергаться бесчеловечному и унижающему достоинство обращению.
Представителям УВД и Автохозяйства МВД по Республики Коми (формальный владелец злополучной «буханки», привлеченный к делу на правах третьего лица) было сложно спорить с правозащитниками. Позиция милиции свелась к тому, что европейские стандарты, установленные для перевозки подсудимых не распространялись на Эрнеста Мезака, так как он был рядовым гражданином, а холодный уазик с ним никуда не двигался. При этом милиция так и не смогла предоставить суду сертификат «одобрения типа транспортного средства» на тот автомобиль, в котором содержался член «Мемориала». УВД, правда, представило суду «одобрение» на похожий милицейский автомобиль. Однако из этого документа следовало, что задний отсек уазика предназначен исключительно для груза, а не для живых людей.
В состоявшемся вчера заседании суда юрист КПК «Мемориал» Александр Островский убедительно доказал, что в задний отсек уазика в любом случае нельзя помещать больше двух задержанных. А Эрнест Мезак оказался там третьи, что явно свидетельствовало о желании милиции нарушить правила безопасной перевозки пассажиров автотранспорта. Суд, рассмотрев дело, вынес компромиссное решение. Иск Эрнеста Мезака был удовлетворен частично. Условия содержания правозащитника в «буханке» были признаны унижающими достоинство, но не были признаны бесчеловечными.
«После того, как судья составит полный текс судебного решения, КПК «Мемориал» предпримет ряд мер, чтобы перевозка людей в милицейских «буханках» стала гуманной. Думаю, этому будут рады и сами милиционеры, которые в зимние месяцы тоже мерзнут в уазиках», - заявил Эрнест Мезак после суда.
Дополнительную информацию можно получить у члена правления КПК «Мемориал» Эрнеста Мезака. Телефон в Сыктывкаре - +7 912 865-46-69. Электронная почта - ern@mail.ru.
Материал об автомобиле ППС на базе УАЗ-3909 можно найти на сайте завода-изготовителя.
PS. Подробный репортаж о том, как мы вчера в суде «уронили» милицейскую «буханку» можно прочитать на сайте провокационного агентства «БНКоми».
Фото Кирилла Затрутина. | |
|
| Полтора часа назад я выиграл у УВД Сыктывкара гражданское дело по поводу моего содержания 25 декабря 2007 года в заднем отсеке милицейского автомобиля УАЗ-3909 (известен как «буханка»). Эти самые условия суд в лице судьи Романа Ошманкевича признал унижающими человеческое достоинство!
Кстати, когда я и мой представитель, юрист КПК «Мемориал» Александр Островский вышли после процесса из суда, было нам знамение! Прямо пред зданием суда проехала колона из семи милицейских «буханок». Мы решили, что их отправляют на свалку.
На снимке запечатлен момент проезда колонны уазиков перед зданием Сыктывкарского суда. | |
|
| В ночь на минувшее воскресение с коллегой из КПК «Мемориал» устроили небольшую фотоохоту на милицейские «буханки». Никого не поймали, зато имели интересный разговор с водителем одного из интересующих нас уазиков. Он знал о незавидной судьбе своего коллеги Макарова, в машине которого двадцать минут мерз ваш камрад. Водитель также подтвердил, что даже в обогреваемой части автомобиля зимой сотрудники милиции сильно мерзнут. Еще милиционер пожаловался, что «буханки» этого и прошлого годов поставки ломаются гораздо чаще, чем аналогичные машины десятилетней давности. | |
|
| В минувшее воскресенье наконец-то сфотографировал милицейский УАЗ-3909 с бортовым номером 967, в котором меня 25 декабря 2007 года двадцать минут в темноте морозили:
А за два дня до этого в Сыктывкарском городском суде прошло втрое заседание по моей жалобе на УВД Сыктывкара. В ней я прошу признать, что условия содержания задержанных в «буханках» унижают человеческое достоинство. Репортаж об этом судебном заседании можно прочитать на ленте «БНКоми».
А вот, кстати, паспорт моей «буханки»:
 | |
|
| Камрады, у нас появилась еще одна возможность высказать свое мнение о милиции. На сайте Би-Би-Си проводится такой опрос: «Какие чувства вызывает у вас милиционер?» Призываю Вас проголосовать и пропиарить опрос в своих журналах.
| |
|
| Веселый репортаж про вчерашнее заседание по уголовному делу Саввы Терентьева опубликовало провокационное агентство «БНКоми». Вот как там описали уже упомянутый мною допрос Николая Дидюка: Следующим был допрошен Николай Дидюк, 30 лет своей жизни отдавший службе в туберкулезной колонии поселка Ракпас Княжпоготского района. - Контингент там очень разный, - припомнил свидетель. - Не нужно нам об этом говорить, - попыталась прервать судья Сухарева. – Нам это не надо. - Как сказать, – философски не согласился г-н Дидюк. - Вам знакомо слово «мент»? – спросил г-н Коснырев. - Там, в среде осужденных, идет градация. И не только в среде осужденных, сегодня он осужденный, а завтра он выходит. Есть понятия «цветной мент», «зеленый мент», «черный мент». Есть «поганый мент», «гнилой мент», неправильный мент… - Вы зачем допрашиваете свидетеля? – спросила г-на Коснырева судья. – Чтобы посмеяться? - Почему? – удивился Николай Дидюк. – Это жизнь. Все взято из жизни. Колония – страна в миниатюре, туда ничего с неба не падает. К примеру, «цветными ментами» называют милиционеров… - Необходимости расшифровывать, кто цветной, кто черный нет, в обвинении про них ничего нет, - попыталась упредить поток сознания судья. - Если к осужденным относились хорошо, есть вероятность того, что на свободе он будет называть человека милиционером? – задал вопрос адвокат Коснырев. - Нет, в большинстве случаев одна паршивая овца, то есть мент, проецируется на всех остальных, - сообщил г-н Дидюк. Судья попыталась прекратить допрос, но Владислав Коснырев сообщил, что защита пытается выяснить, что такое употребленное подсудимым слово «мент». Суд сделал замечание Косныреву «в связи с тем, что ваш свидетель вызывает у вас смех». - Может, для них это не совсем привычно, - пояснил суду свидетель. - Не надо так много лишних слов, - попросила судья. Николай Дидюк успел вставить, что на слово «мент» людям обижаться не стоит, они за это деньги получают. - Когда я одеваю погоны и иду на службы, я четко знаю, что я должен претерпевать невзгоды и лишения, - продолжил мысль свидетель. – Вместо этого должны решаться вопросы социального обеспечения и мест в детских садах. По просьбе адвоката Коснырева Николай Дидюк попытался припомнить фольклор из жизни осужденных, но судья потребовала не делать этого. - Свидетель, вы управляемый? – устало спросила Любовь Сухарева. Дидюк удивился такой постановке вопроса. - Мне даже анекдот рассказали, - улыбнулся правозащитник из Ракпаса. - Анекдотов здесь не надо, - пыталась было бороться судья. - Плохой мент – плохая зарплата, у хорошего – хорошая, - счел нужным все же пояснить Николай Дидюк. - Вы долгое время занимали руководящую должность, сейчас являетесь депутатом сельского поселения, а в суде ведете себя несоответственно, - устыдила судья. – Вы разницу находите? - Без юмора жить нельзя! – убежденно заявил г-н Дидюк. Любовь Сухарева сухо велела ему жить с юмором вне судебного заседания. - Еще Петр первый сказал: в тюрьме должны быть люди добрые, твердые и веселые, - проинформировал суд свидетель. - У нас что здесь, тюрьма что ли? – не поняла юмора г-жа Сухарева. - Я тридцать лет в ней отработал, - попросил снисхождения свидетель. Дальше вопросы задавала гособвинитель Лузан. - Николай Николаевич, вы мент? – спросила прокурор. - Я многие годы был под этим образным выражением, - не смутился Дидюк. - В менты идут гопота и быдло и самые тупые представители животного мира? – процитировала подсудимого обвинитель. - Даже пофамильно могу назвать, - согласился с Саввой Терентьевым свидетель. – Но обобщать, конечно, нельзя. Но там такие представители есть! - Вы вопрос поняли? – состязалась с защитой прокурор. - А мне кажется, я на него отвечаю, - искренне поразился свидетель Дидюк. – Разве нет? Корреспонденту БНКоми показалось, что когда за искрометным Николаем Дидюком закрылась дверь судья и прокурор вздохнули полной грудью Другими наблюдениями с процесса поделился камрад suranov. Ну, и дорогая e_bam хорошо об этой трагикомедии высказалась. | |
|
| Набрел на занятный текст про то, как выжить при встрече с милицией. Букв много, но очень полезно для самообразования! Просится в Топ-30 Яndex.блоги! И цитата про то, что делать не надо:- не надо подходить к сотруднику милиции близко; - не надо касаться сотрудника милиции, его одежды и уж тем более оружия; - не надо здороваться с ним за руку (если, конечно это не старый знакомый или если рукопожатие наверняка без подвоха); - не надо указывать ему, что ему делать; - если задержан, то не надо пытаться помогать другим задержанным (особенно что-то спрятать или передать «на волю» какие-то предметы, включая записки). - не надо в отделении милиции трогать незнакомые предметы, особенно металлические и особенно похожие на детали оружия (старый очень трюк- посадить человека в пустой комнате для написания объяснений и забыть про него на несколько часов, а перед ним на столе оставить какую-нить интересную вещицу… Обязательно тронет и не просто тронет, а облапает так, что оставит отпечатков на сотню уголовных дел.). - не надо одевать в отделении милиции чужие вещи, даже если холодно и особенно, если сами милиционеры предлагают (например, было у меня дело, когда человеку предложили одеть шапку, а она оказалась вещдоком вся из себя фотографирована-протоколирована, найдена на месте тяжкого преступления). | |
|
| На форуме сотрудников МВД прочитал обсуждение нашего пресс-релиза по поводу нечеловеческих условий перевозки задержанных в уазиках. Теперь я понял, почему милиционеры бывают такими злыми! Начальство их самих за людей не держит! | |
|
| Правозащитники Коми требуют, чтобы задержанных не возили в «холодильниках»17 апреля 2008 года, г. Сыктывкар (Республика Коми). Сегодня в Сыктывкарском городском суде прошло предварительное судебное заседание по гражданскому делу, результаты которого могут существенно повлиять на взаимоотношения российских граждан и патрульно-постовой службы (ППС) органов внутренних дел. Коми правозащитная комиссия (КПК) «Мемориал» намерена доказать суду, что условия перевозки задержанных в машинах УАЗ-3909 (известных как «буханка») не отвечают требованиям гуманности и уважения человеческого достоинства.Поводом для судебного разбирательства послужил инцидент с участием сыктывкарских милиционеров, произошедший 25 декабря 2007 года. В этот день по инициативе активистов КПК «Мемориал» у памятника «Скорбящий войн» в Сыктывкаре была отслужена лития о жителях Республики Коми, погибших во время боевых действий в Афганистане и Чечне. Перед скульптурой война были зажжены 157 свечей (по количеству погибших в двух войнах) в красных пластмассовых стаканчиках, которые после литии были оставлены горящими. Продолжительность горения таких свечей – около пяти часов. По договоренности с организацией, обслуживающей памятник, после 20 часов вечера член правления КПК «Мемориал» Эрнест Мезак подошел к памятнику, чтобы убрать пластмассовые стаканчики. Здесь по надуманному подозрению в хулиганстве его задержал патруль ППС, состоящий из милиционеров Степана Михайлова и Максима Филиппова. По вызову патруля к памятнику подъехал милицейский уазик, в задний отсек которого поместили правозащитника. «Первоначально мне хотелось поехать в дежурную часть УВД, чтобы узнать, какую статью милиция может инкриминировать за уборку мусора. Но, оказавшись в чреве уазика, экспериментировать сразу расхотелось. Я отчетливо осознал, что стал пельменем в холодильнике. В боксе для задержанных была кромешная тьма и мороз как на улице (в тот день в Сыктывкаре было около 15 градусов ниже нуля). Пришлось позвонить знакомым и попросить их принять меры по моему освобождению», – вспоминает о случившемся Эрнест Мезак. Правозащитник провел в автомобиле около 20 минут. В рамках совместного проекта КПК «Мемориал» и московского Фонда «Общественный вердикт» условия содержания Эрнеста Мезак в милицейской «буханке» были обжалованы в судебном порядке. Сыктывкарский городской суд в лице судьи Романа Ошманкевича провел сегодня предварительное судебное заседание по данному гражданскому делу. Заявитель пояснил суду, что его жалоба базируется на требованиях к перевозке лишенных свободы лиц, выработанных Европейским комитетом по предупреждению пыток. Комитет требует от стран-участниц Европейской конвенции по предупреждению пыток (в их число входит и Россия) соблюдения следующих нормативов: автомобильные боксы для задержанных должны быть теплыми, освещенными, снабженными ремнями безопасности или другими приспособлениями для сохранения устойчивости людей при движении машины. По мнению правозащитника, условия его содержания в «буханке» нарушали статью 3 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, согласно которой никто не должен подвергаться бесчеловечному и унижающему достоинство обращению. Представитель УВД не стала комментировать на сегодняшнем процессе нарушение европейских стандартов. Из ее слов следовало, что Степан Михайлов и Максим Филиппов вечером 25 декабря действительно дежурили у памятника «Скорбящий войн», но Мезака они не задерживали. Сделанные же внутри уазика фотографии, по мнению представителя милиции, ничего не доказывают. Суд удовлетворил ходатайство правозащитника об истребовании у милиции ряда доказательств. Рассмотрение дела по существу было назначено на 29 апреля 2008 года. «После случая с нашим коллегой активисты КПК «Мемориал» при разных обстоятельствах отметили еще три факт, когда задержанных перевозили в темных боксах «буханок». На примере Эрнеста мы хотим привлечь внимание к проблеме, которая затрагивает права многих и многих тысяч людей. Надеемся, что милиция не станет упираться на ровном месте, а обеспечит эксплуатацию машин ППС на уровне минимальных европейских стандартов», – прокомментировал ситуацию председатель КПК «Мемориал» Игорь Сажин.
Вот фотография, сделанная мной в уазике: А это милицейские модификации автомобиля УАЗ-3909 (с сайта завода-изготовителя): | |
|
| ИА REGIONS.Ru опросило кучу депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по поводу дела Саввы Терентьева. Вот выжимка: Геннадий Гудков, заместитель председателя комитета Госдумы по безопасности (фракция «Справедливая Россия»): «Когда я вижу милиционера, беспричинно избивающего людей или пинающего ногами ребенка, когда я знаю о пытках, которые происходят ежедневно во многих отделениях милиции, то какие мысли должны возникать у меня – у депутата, не говоря уже о простых гражданах, которые ощущают все это на своей «шкуре». Поэтому преследовать этого блоггера из-за его некорректного высказывания, применяя к его действиям формулировки закона «Об экстремизме», неправильно».
Николай Харитонов, первый заместитель председателя комитета Госдумы по аграрным вопросам (фракция КПРФ): «Власть пошла по наиболее легкому пути, поскольку сегодня легче осудить человека, чем бороться с истинными причинами того или иного высказывания». Михаил Гришанков, первый заместитель председателя комитета Госдумы по безопасности (фракция «Единая Россия»): «Представители власти всегда болезненно воспринимают любую критику в свой адрес, поэтому сомневаюсь, что в действиях блоггера есть состав преступления». Сергей Белоконев, первый заместитель председателя комитета Госдумы по делам молодежи (фракция «Единая Россия»): «Если рассматривать Живой журнал просто как место для переписки с читателями и друзьями, то тогда действия милиции можно вообще расценить, как вторжение в частную жизнь». Виктор Шудегов, заместитель председателя комитета Госдумы по образованию (фракция «Справедливая Россия»): «Общественность понимает, что это первый случай, когда выдвигают обвинение за высказывание в интернете. Поэтому люди беспокоятся, не пойдет ли эта волна дальше, и не станут ли за каждое неосторожное высказывание наказывать аналогичным способом». Елена Афанасьева, член комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей (фракция ЛДПР): «Местные власти совсем «потеряли» рамки дозволенного. Они могут говорить что угодно, оскорбить как угодно, они могут унизить и растоптать любого, если он попадет под колеса этой машины под названием «местная власть». Безусловно, многие из россиян думают так же, как и этот блоггер, но не все об этом говорят». А suranov получил эксклюзивный комментарий у своего VIP-камрада. Вот самое ценное: Сергей Миронов, председателя Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации: «Лично мне, как гражданину, имеющему юридическое образование, представляется, что наличие состава преступления, предусмотренного статьей 282 УК РФ, в этом случае не вполне однозначно. Во-первых, как правило, этот состав применяется к деяниям экстремистской направленности, связанным с активными действиями по возбуждению расовой, национальной, религиозной и т.д. ненависти или вражды, ксенофобии либо с целенаправленным унижением человеческого достоинства по указанным признакам. Во-вторых, этот состав преступления предполагает наличие только прямого умысла, т.е. виновный осознает характер своих действий и желает их совершить. Здесь надо отделять принципиальную позицию виновного от случайных эмоциональных проявлений недовольства, даже выраженных в чрезвычайно грубой форме». | |
|
| Вчера небезызвестный Сева Новгородцев из русской службы Би-Би-Си брал у меня интервью по поводу уголовного дела незадачливого блоггера Саввы Терентьева. И я, похоже, несколько шокировал Севу своим заявлением, что крайне негативное отношение российской общественности к «ментам» вполне понятно. Ведь «менты», «милиционеры» – это, по большому счету, гестаповцы. Посему считаю необходимым дать дополнительные пояснения.
Что такое гестапо? Это тайная государственная полиция Третьего Рейха, созданная в 1933 году. Она проводила массовый террор в Германии и за ее пределами, и была признана преступной организацией Международным военным трибуналом в Нюрнберге. И если завтра в Западной Европе какая-нибудь альтернативная музыкальная команда запоет «надо убить последнего пенсионера-гестаповца, так как эта мразь не имеет права на жизнь», никто не потянет музыкантов в суд за оскорбление или клевету.
Теперь обратимся к нашим баранам. Что такое НКВД, сотрудников которой в системе ГУЛАГа называли «мусорами» и «ментами»? НКВД – это государственная полиция СССР, которая осуществляла политику массового террора (в том числе, в отношении ряда этнических групп: чеченцев, курдов, греков и так далее) как внутри Советского Союза, так и за его пределами. Но наше несчастье в том, что НКВД после крушения коммунистического режима преступной организацией не признавали. Более того, сегодня существуют формальные правопреемники преступного наркомата: МВД России и ФСБ. Такое трагическое правопреемство, конечно, не в лучшую сторону сказывается на стиле работы российских органов внутренних дел и государственной безопасности. А общество отвечает на эту несправедливость положенными на музыку стихами, рядом с которыми скандальное предложение ЖЖ-юзера terentyev сжигать «неверных ментов» в крематориях не выглядит чем-то особенным. «Убей мента», «Глаза ментов бросают в дрожь», «Менты хуже пидарасов» – вот какие песни поют в сегодняшней России.
Исходя из изложенного, находясь в здравом уме и светлой памяти, со всей ответственностью заявляю о следующем:
- милиция (как правопреемница НКВД) и гестапо – это зло одного порядка;
- «социальную группу» «сотрудники милиции» надо раз и навсегда свести с исторической арены, о чем вопиет кровь миллионов безвинных жертв милицейского террора в СССР;
- использование слов «милиция», «органы внутренних дел» и их производных в современном публично-правовом обиходе должно быть запрещено под страхом уголовного преследования.
| |
|
|
