Судье Сухаревой, чтобы понять, что такое интернет-тусовка надо почитать комментарии, оставленные на сайте провокационного агентства «БНКоми» к репортажу о последнем заседании по делу Саввы Терентьева. Да Савва – дитя по сравнению с тамошними падонками. Вот некоторые перлы:

2. Атеист, 17.04.2008 (10:27)
Фьючи
Год 2015. Квалификационные требования к Судье Конституционного суда РФ:
Твердое знание албанского языка.

3. ВСЯНСИЗИН, 17.04.2008 (10:45)
Фьючи
Год 2016.
Выдержки из судебных заседаний:
"Фстадь, сцуконах! сутэдёт"
"КГ/АМ, протест отклоняю"
"Зачод! Пратезт принит"
"Многа букаф, ниасилил! Перерыв."
Выдержки из решений суда:
"Десятко страгача и ниипёт!"
"Фтопку и канфескацыйа"
"Имхо, нивиновин"

5. ФФыТЬ, 17.04.2008 (12:13)
эксперты ОлбансКАГА
Судья Сцухорева:
" мезаГ из кабэнета ВОН, ПЫщь Пыщь!!!!"
"Пафтяряю вапроз: аффтар жжёг???"
"... многа пиплав прачли..."
"... камеры убраДЬ, сцукинах!!!!"
" ... ЕГспертизы незАЧОД - фф топку"

16. Вжжжзззз, 17.04.2008 (16:54)
ссуд ли...
Превед, кросаффчеги! Фстать Ссут Идет!
Савва жжот, ссудья выпей йаду, пракурорчег убейся апстену, аффтар - гламурненько.

А если говорить в общем, то я не понимаю, почему самое резонансное в Европе уголовное дело по поводу свободы слова в интернете отдели судье, которая НИЧЕГО в этом интернете не понимает. Для судьи Сухаревой интернет – это как «колония строгого режима», она об этих двух явлениях слышала, не более того. Кстати, идея! Регулярно отправлять судей-криминалистов с инспекционными проверками в колонии строгого режима, глядишь они милосерднее станут.

ЗЫ. Впрочем, есть одна версия, почему дело отдали Сухаревой. Она, поговаривают, в отставку собралась. Поэтому, когда Европейский суд по правам человека лет через пять разрешит россиянам обзывать «неверных ментов» словами «быдло и гопота» (вот смеху-то будет!), судье с красивым именем Любовь на это будет глубоко наплевать.

Неудачное решение судьи Сухаревой о моем выдворении с процесса по делу Саввы Терентьева я и камрад seringvar решили использовать в интересах публики и прессы, которые в этом суде ужасно мучается. Ниже привожу проект моего иска к Правительству России и Судебному департаменту при Верховном Суде РФ, который в ближайшие дни будет подан в Сыктывкарский городской суд. Жду от друзей-юристов ценных замечаний и предложений.


Я являюсь членом правления Коми правозащитной комиссии (КПК) «Мемориал», официально зарегистрированной общественной организации, специализирующейся на защите прав и свобод человека. В настоящее время в рамках проекта нашей организации по улучшению сервисов правоохранительных органов я на договорной основе работаю в КПК «Мемориал» пиарщик (специалистом по связям с общественностью).

Помимо этого, я являюсь владельцем блога mezak.livejournal.com, который используется мною для распространения, в частности, общественно значимой информации.

На протяжении последних трех месяцев в этих двух качествах (пиарщика и блоггера) я активно распространял информацию о самом резонансном уголовном деле в современной истории Республики Коми. Оно было возбуждено в марте 2007 года по части 1 статьи 282 Уголовного кодекса РФ в связи с размещением блоггером terentyev в Живом журнале сыктывкарского журналиста Бориса Суранова комментария, который, по версии органов прокуратуры, возбуждает рознь и вражду в отношении социальной группы «сотрудники милиции».

Так, 22 марта 2008 года я разместил в своем Живом журнале сообщение с текстом постановления о привлечении сыктывкарского музыканта Терентьева Саввы Сергеевича в качестве обвиняемого по указанному уголовному делу. В тот же день эту запись в моем Живом журнале процитировали ряд интернет-СМИ: Lenta.ru, Cnews, КомиОнлайн. 23 феврале популярный сайт Полит.ру отметил, что указанное сообщение на некоторое время стало самым обсуждаемым в русскоязычном секторе блогосферы. По данным сервиса Яndex.блоги в течение февраля ссылки на мой пост в своих журналах дали более 150 блоггеров. По данным же службы статистика сервиса livejournal.ru в феврале мое сообщение с текстом постановления было просмотрено пользователями интернета более 74 тысяч раз.

С учетом изложенного, я поставил себе цель посещать судебные заседания по уголовному делу Саввы Терентьева, которые начали проходить в Сыктывкарском городском суде с 31 марта 2008 года, чтобы потом информировать общественность и прессу о ходе разбирательства.

16 марта в 9.20 я пришел в Сыктывкарский городской суд, чтобы присутствовать на втором заседании по данному делу. Примерно в 9.30 вслед за подсудимым и представителями защиты и обвинения я зашел в кабинет № 21, который рассматривающая дело судья Любовь Сухарева решила использовать в качестве зала судебного заседания. После этого судья распорядилась, чтобы публика покинула ее кабинет, так как он слишком тесный и не может вместить всех желающих. Стоит отметить, что всего наблюдать за процессом хотело около 25 человек, в том числе, около десяти журналистов. Я не стал покидать кабинет судьи, напомнив ей, что рассматриваемое дело «очень резонансное» и, что процесс не является закрытым. В ответ на это судья Сухарева вызвала судебных приставов, которые силой вывели меня из ее кабинета. Судья также отдала приставам распоряжение оформить на меня протокол об административном нарушении по части 1 статьи 17.3 КоАП РФ. В связи с составлением данного протокола я был задержан судебными приставами на протяжении около двух часов

Полагаю, что описанный выше инцидент произошел в результате незаконного бездействия Правительства РФ и генерального директора Судебного департамента при Верховном суде РФ.

Часть 1 статьи 6 европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция) устанавливает, что уголовные дела должны рассматриваться публично. Исключения из этого правила могут быть сделаны по соображениям морали, общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе, а также когда того требуют интересы несовершеннолетних или для защиты частной жизни сторон, или в той мере, когда гласность нарушала бы интересы правосудия. Полагаю, что конвенционное право на публичное судебное разбирательство уголовных дел защищает также свободу каждого получать и распространять информацию без какого-либо вмешательства публичных властей, гарантированную частью 1 статьи 10 Конвенции.

Взаимосвязь между правом на публичное судебное разбирательство и свободой получать информацию может быть доказана ссылками на статью 10 ГПК РФ, статью 11 АПК РФ, статью 241 УПК РФ и статью 24.3 КоАП РФ. Эти положения российского законодательства устанавливают, что любой человек, присутствующий в открытом судебном заседании по гражданскому, арбитражному или уголовному делу, а также при открытом рассмотрении дела об административном правонарушении, имеет право фиксировать ход разбирательства письменно или с помощью средств аудиозаписи. Стоит особо отметить, что реализация данного права не зависит от воли судьи (или иного должностного лица, рассматривающего дело об административном правонарушении).

В целях реализации указанных требований международного права и национального законодательства Судебный департамент при Верховном суде РФ своим приказом от 2 декабря 1999 года № 154 утвердил Свод правил по проектированию и строительству зданий судов общей юрисдикции (СП 31-104-2000). Согласно этому нормативному документу, на каждых десять судей в городском суде должно приходиться шесть залов для рассмотрения уголовных дел: два зала на 40 мест для публики в каждом, два на 60 мест для публики в каждом, два на 90 мест для публики в каждом. В штате Сыктывкарского городского суда в настоящее время предусмотрено 30 должностей судей. Таким образом, даже при нынешней штатной численности в Сыктывкарском городском суде должно быть 18 залов судебных заседаний, приспособленных для рассмотрения уголовных дел. Между тем, в настоящее время в Сыктывкарском городском суде оборудовано всего пять залов судебных заседаний для рассмотрения уголовных дел (при этом в суде нет ни одного зала для рассмотрения гражданских дел). Из пяти указанных залов, ни один не отвечает требованиям расчетной наполняемости, установленным в СП 31-104-2000. Согласно информации, вывешенной на первом этаже суда, залы №№ 1, 3 и 5 рассчитаны на 21 человека в каждом (включая участников процесса), зал № 2 на 20 человек (включая участников процесса), зал № 4 на 30 человек (включая участников процесса).

( Много всяких букв )

Между тем, и Правительство РФ и Судебный департамент при Верховном Суде РФ не решают проблему обеспечения надлежащих условий для деятельности Сыктывкарского городского суда. Именно в результате этого бездействия 16 апреля этого года при рассмотрении в Сыктывкарском городском суде уголовного дела Саввы Терентьева были нарушены мои следующие права:
- право присутствовать в открытом судебном заседании по уголовному делу и вести при этом аудиозапись и письменную запись (часть 5 статьи 241 УПК РФ);
- свободу получать информацию без какого-либо вмешательства публичных властей (часть 1 статьи 10 Конвенции в ее взаимосвязи с принципом публичности рассмотрения уголовных дел, признанным в части 1 статьи 6 Конвенции).

На основании изложенного, на основании статей 257-258 ГПК РФ прошу суд:
- признать настоящее заявление обоснованным, а бездействие Судебный департамент при Верховном суде РФ и Правительство РФ незаконным;
- обязать Судебный департамент при Верховном суде РФ и Правительство РФ посредством реализации имеющихся у них полномочий к 1 января 2010 года довести площадь помещений Сыктывкарского городского суда до 160 квадратных метров общей площади в расчете на одного судью.

Правозащитники Коми требуют, чтобы задержанных не возили в «холодильниках»

17 апреля 2008 года, г. Сыктывкар (Республика Коми). Сегодня в Сыктывкарском городском суде прошло предварительное судебное заседание по гражданскому делу, результаты которого могут существенно повлиять на взаимоотношения российских граждан и патрульно-постовой службы (ППС) органов внутренних дел. Коми правозащитная комиссия (КПК) «Мемориал» намерена доказать суду, что условия перевозки задержанных в машинах УАЗ-3909 (известных как «буханка») не отвечают требованиям гуманности и уважения человеческого достоинства.

Поводом для судебного разбирательства послужил инцидент с участием сыктывкарских милиционеров, произошедший 25 декабря 2007 года. В этот день по инициативе активистов КПК «Мемориал» у памятника «Скорбящий войн» в Сыктывкаре была отслужена лития о жителях Республики Коми, погибших во время боевых действий в Афганистане и Чечне. Перед скульптурой война были зажжены 157 свечей (по количеству погибших в двух войнах) в красных пластмассовых стаканчиках, которые после литии были оставлены горящими.

Продолжительность горения таких свечей – около пяти часов. По договоренности с организацией, обслуживающей памятник, после 20 часов вечера член правления КПК «Мемориал» Эрнест Мезак подошел к памятнику, чтобы убрать пластмассовые стаканчики. Здесь по надуманному подозрению в хулиганстве его задержал патруль ППС, состоящий из милиционеров Степана Михайлова и Максима Филиппова. По вызову патруля к памятнику подъехал милицейский уазик, в задний отсек которого поместили правозащитника.

«Первоначально мне хотелось поехать в дежурную часть УВД, чтобы узнать, какую статью милиция может инкриминировать за уборку мусора. Но, оказавшись в чреве уазика, экспериментировать сразу расхотелось. Я отчетливо осознал, что стал пельменем в холодильнике. В боксе для задержанных была кромешная тьма и мороз как на улице (в тот день в Сыктывкаре было около 15 градусов ниже нуля). Пришлось позвонить знакомым и попросить их принять меры по моему освобождению», – вспоминает о случившемся Эрнест Мезак. Правозащитник провел в автомобиле около 20 минут.

В рамках совместного проекта КПК «Мемориал» и московского Фонда «Общественный вердикт» условия содержания Эрнеста Мезак в милицейской «буханке» были обжалованы в судебном порядке. Сыктывкарский городской суд в лице судьи Романа Ошманкевича провел сегодня предварительное судебное заседание по данному гражданскому делу. Заявитель пояснил суду, что его жалоба базируется на требованиях к перевозке лишенных свободы лиц, выработанных Европейским комитетом по предупреждению пыток. Комитет требует от стран-участниц Европейской конвенции по предупреждению пыток (в их число входит и Россия) соблюдения следующих нормативов: автомобильные боксы для задержанных должны быть теплыми, освещенными, снабженными ремнями безопасности или другими приспособлениями для сохранения устойчивости людей при движении машины. По мнению правозащитника, условия его содержания в «буханке» нарушали статью 3 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, согласно которой никто не должен подвергаться бесчеловечному и унижающему достоинство обращению.

Представитель УВД не стала комментировать на сегодняшнем процессе нарушение европейских стандартов. Из ее слов следовало, что Степан Михайлов и Максим Филиппов вечером 25 декабря действительно дежурили у памятника «Скорбящий войн», но Мезака они не задерживали. Сделанные же внутри уазика фотографии, по мнению представителя милиции, ничего не доказывают. Суд удовлетворил ходатайство правозащитника об истребовании у милиции ряда доказательств. Рассмотрение дела по существу было назначено на 29 апреля 2008 года.

«После случая с нашим коллегой активисты КПК «Мемориал» при разных обстоятельствах отметили еще три факт, когда задержанных перевозили в темных боксах «буханок». На примере Эрнеста мы хотим привлечь внимание к проблеме, которая затрагивает права многих и многих тысяч людей. Надеемся, что милиция не станет упираться на ровном месте, а обеспечит эксплуатацию машин ППС на уровне минимальных европейских стандартов», – прокомментировал ситуацию председатель КПК «Мемориал» Игорь Сажин.

Вот фотография, сделанная мной в уазике:


А это милицейские модификации автомобиля УАЗ-3909 (с сайта завода-изготовителя):

    19 марта 2008 года, г. Сыктывкар (Республика Коми). Беспрецедентное уголовное дело сыктывкарского блоггера Саввы Терентьева будет рассматривать судья Сыктывкарского городского суда Любовь Сухарева. Она назначила первое судебное заседание на 31 марта. Информация об этом была распространена сегодня на совместной пресс-конференции адвокатов г-на Тереньтева и представителей Коми правозащитной комиссии (КПК) «Мемориал». Защита считает, что обвинение блоггера в разжигании ненависти и вражды в отношении социальной группы «сотрудники милиции» основано на доказательстве, полученном с грубыми нарушениями Уголовно-процессуального кодекса РФ. По этой причине адвокаты на первом же судебном заседании будут ходатайствовать о возвращении дела в следственные органы.
 
    14 февраля 2007 года председатель КПК «Мемориал» Игорь Сажин в своем интернет-дневнике seringvar.livejournal.com поместил сообщение о том, что 14 февраля в редакции газеты «Искра» (город Инта) сотрудники отдела «К» МВД по Коми произвели обыск и изъяли жёсткие диски редакционных компьютеров под предлогом поиска контрафактных программ. Действия милиции связывались со следующими обстоятельствами: в Коми шла компания по выборам депутатов государственного совета республики; газета считалась оппозиционной властям Коми, поскольку в ней печатались материалов в защиту экс-мэра Инты Владимир Шахтина, который на выборах в госсовет входил в партийный список «Справедливой России» и имел конфликт с властями региона. ЖЖ-юзер tkachenko_komi оставил к записи г-на Сажина следующий комментарий: «Милиция в очередной раз подтверждает свою репутацию "верных псов режима". К сожалению, у милиционеров остался менталитет репрессивной дубинки в руках властьимущих. Они себя ощущают орудием наказания непокорных, а не сервисом по отношению к обществу. Каким образом можно произвести ротацию смыслов в правоохранительных органах?»
    Обсуждение действий милиционеров продолжилось в дневнике сыктывкарского журналиста Бориса Суранова suranov.livejournal.com. 15 февраля в этом блоге был оставлен комментарий юзера terentyev, который вступил в заочную дискуссию с tkachenko_komi: «Не согласен с тезисом «у милиционеров остался менталитет репрессивной дубинки в руках властьимущих». во-первых, у ментов, во-вторых, не остался, он просто-напросто неискореним. мусор и в африке мусор. кто идет в менты – быдло, гопота – самые тупые, необразованные представители жив(отн)ого мира. было бы хорошо, если б в центре каждого города россии, на главной площади (в сыктывкаре – прям в центре стефановской, где елка стоит – чтоб всем видно было) стояла печь, как в освенциме, где церемониально, ежедневно, а лучше – дважды в сутки (в полдень и в полночь, например) – сжигали бы по неверному менту. Народ, чтоб сжигал. Это был бы первый шаг к очищению общества от ментовско-гопотской грязи».
    14 марта 2007 года прокуратура Сыктывкара возбудила по факту размещения комментария ЖЖ-юзера terentyev уголовное дело по части 1 стати 282 Уголовного кодекса РФ. Следственные органы посчитали, что грубая реплика унижает человеческое достоинство представителей социальной группы «сотрудники милиции», разжигает по отношению к этой группе ненависть и вражду. В авторстве был заподозрен молодой сыктывкарский музыкант Савва Терентьев. Обвинительное заключение по делу было утверждено в начале марта 2008 года, после чего материалы уголовного дела были направлены в Сыктывкарский городской суд.
    Выступившая на сегодняшней пресс-конференции адвокат г-на Терентьева Оксана Жевнерова заявила, что 31 марта на первом судебном заседании защита блоггера будет настаивать на возвращении уголовного дела в органы прокуратуры в виду незаконности главного доказательства по делу – заключения социогумманитарной экспертизы. Экспертиза проводилась с 22 января по 13 февраля 2008 года на кафедре политической теории Сыктывкарского университета философом Игорем Гончаровым, филологом Михаилом Мелиховым, историками Юрием Шабаевым и Петром Котовым. Именно они посчитали, что сотрудники милиции являются социальной группой, а Савва Тернетьев разжигал по отношению к этой группе ненависть и вражду. Между тем г-н Терентьев и его адвокат были ознакомлены с постановлением следователя о назначении экспертизы лишь 20 февраля 2008 года, то есть через неделю после ее завершения. Такие действия следствия являются грубым нарушение требований Уголовно-процессуального кодекса РФ и игнорированием правовой позиции Конституционного суда РФ, высказанной в определении 2004 года по жалобе гражданина Корковидова. Г-жа Жевнерова подчеркнула, что Конституция России и Уголовно-процессуальный кодекс РФ предусматривают, что в основу обвинения не может быть положено доказательство, полученное с нарушением закона. Поэтому заключение экспертизы, по мнению защиты, должно быть исключено из материалов дела, а само дело подлежит возвращению следственным органом для устранения нарушений прав обвиняемого.
    Адвокат Владислав Коснырев обратил внимание на другие нарушения процессуального законодательства. В частности, недавно защите стало известно, что назначивший незаконную экспертизу следователь прокуратуры Сергей Романович приходится сыном находящемуся в отставке экс-министру внутренних дел Республики Коми Владимиру Романовичу. Если следовать логике следствия, то г-н Романович-старший принадлежит к оскорбленной социальной группе, а это, по мнению защиты, исключало участие его сына в расследовании в виду косвенной заинтересованности в неблагоприятном для г-на Терентьева исходе дела.
    Защитники Саввы Терентьева также подчеркнули, что уголовное преследование блоггера противоречит международным обязательствам России, вытекающим из Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Статья 10 конвенции гарантирует свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Мнение защиты поддержали представители КПК «Мемориал». Член правления правозащитной комиссии Эрнест Мезак напомнил позицию Европейского суда по правам человека, высказанную в деле «Хендисайд против Соединённого Королевства». Суд указал на то, что «свобода выражения мнений применима не только к «информации» или «идеям», которые встречают благожелательный приём или рассматриваются как безобидные или безразличные, но также и к таким, которые оскорбляют, шокируют или внушают беспокойство государству или части населения. Таковы требования плюрализма, толерантности и либерализма, без которых нет демократического общества».
    Эрнест Мезак также напомнил про рассмотренное Европейским судом дело «Торгерсон против Исландии». Исландский журналист в двух своих статьях применил в отношении полицейских весьма жесткие высказывания: «дикие звери в униформе»; «жертвы полицейского скотства»; «позволяя скотам и садистам давать волю своим извращениям» и другие. Национальные суды приговорили журналиста к штрафу за оскорбление полиции Рейкьявика, но с этим не согласился Европейский суд по правам человека. Констатируя нарушение статьи 10 Европейской конвенции, высокий суд указала на следующее: «Это правда, что обе статьи написаны в очень крепких выражениях. Однако, уделяя должное внимание их цели и воздействию, для которых они писались, Суд придерживается мнения, что используемый в статьях язык не может быть расценен как чрезмерный». По мнению правозащитников, если можно оскорблять милицию в прессе, то это можно делать и в рамках дискуссии, которая ведется в интернет-дневнике.
    «Комментарий в малопосещаемом частном блоге никакой общественной опасности не представлял. Помимо этого, никакого призыва к насилию в данном случае не было, а имела места гипербола… Савва призвал сжигать в крематориях недобросовестных сотрудников милиции, президент Владимир Путин предложил отрубать руки взяточникам. Полагаем, и тот и другой имели в виду, что государство и общество должны быть нетерпимы к злоупотреблениям чиновниками своей властью», – заявил г-н Мезак. Правозащитник считает, что для сохранения лица прокуратура и суд могли бы прекратить уголовное преследование блоггера из-за малозначительности совершенного им деяния.

Полезные ссылки:
- Обвинительное заключение по делу;
- Текст незаконного экспертного заключения;
- Аудиозапись пресс-конференции.

Для справки:
- максимальное наказание по части 1 статьи 282 Уголовного кодекса РФ – два года лишения свободы;

Дополнительную информацию можно получить у члена правления КПК «Мемориал» Эрнеста Мезака Телефон в Сыктывкаре - 8 912 865-46-69 

Вчера, пока летел в самолете, прочитал в «Молодежи Севера» за 14 июня смешной отклик руководителя Управления Судебного департамента в Республике Коми Иллариона Буракова на нашу инициативу в защиту трудовых прав секретарей и помощников судей Сыктывкарского городского суда. Особенно меня позабавил пассаж про пристройку, которой управление судебного департамент намерен «осчастливить» несчастных работников горсуда. Ха! Сейчас в здании суда 1500 квадратных метров, а должно быть по действующим нормативам 4500. Нехилая должна быть пристройка – в два раза больше основного здания. Ниже привожу размышления г-на Буракова и – под катом – возмутившую его статью в «МС». Поясню только, что некто Павел Александров – это Ваш шизанутый камрад. Просто в третьей декаде мая в «Молодежке» был дефицит журналистов, и главный редактор предложил мне самому написать про кризисное положение с условиями труда работников горсуда. 

«Мы пахали» 
    Прессу надо уважать, и если журналисты затронули какую-то тему жизни нашего общества, то замалчивать ее не следует. В «Молодежке» (№ 21, 24 мая 2007 года) была опубликована статья под довольно броским названием - «Мемориал» намерен добиваться предоставления суду нового здания», автор - некто Павел Александров. Освещенная в этой статье тема - стесненные условия работы судей и сотрудников Сыктывкарского городского суда - действительно актуальна. В свое время здание строилось под семисоставный суд, и в нем же располагался Верховный суд нашей республики.
    На сегодня по штату это тридцатисоставный суд, соответственно, увеличился и штат обеспечивающего персонала. Не было в ту пору и той оргтехники, включая персональные ЭВМ, которая, мягко говоря, не очень благоприятно влияет на здоровье пользователей. И не зря были разработаны и утверждены «Гигиенические требования к персональным ЭВМ» - о которых вдруг узнали и даже показали их журналистам правозащитники-мемориальцы.
    После прочтения этой статьи можно бы только порадоваться озабоченности г-на Сажина условиями работы судей и сотрудников аппарата столичного суда, да возникает сразу много интересных вопросов. С чего бы это вдруг он озаботился условиями работы только этого суда? Почему так трепетно волнуется об условиях работы чиновников, к коим следует отнести и госслужащих суда? Это что, самая незащищенная категория граждан, жителей нашей республики? Весьма сомнительно.
    И еще одно - почему г-н Сажин затеял бюрократическую переписку, да еще и судебную тяжбу, а не проявил желание встретиться, дабы поподробнее узнать суть поднятой проблемы. Возможно, объединение наших усилий принесло бы более значимый результат.
    Да только ни к чему это Сажину, тут другая подоплека. По нашим сведениям, официально не подтвержденным, возглавляемая им комиссия «Мемориал» получила приличную денежную сумму в условных единицах (происхождение коих общеизвестно) и конкретную тему, подлежащую разработке (налаживание взаимоотношений с правоохранительными и судебными органами).
    А тут вариант беспроигрышный и, что немаловажно, без затрат, и все увидят результат якобы их работы. Постановлением Правительства РФ от 21 сентября 2006 года принята федеральная целевая программа «Развитие судебной системы России» на 2007-2011 годы. Соответственно, для реализации ее выделены бюджетные ассигнования. Судебный департамент при Верховном суде РФ, зная о проблеме размещения Сыктывкарского суда, уже в следующем году выделяет средства для разработки проектно-сметной документации и строительства пристройки к ныне существующему зданию суда. В 1999 году нашим Управлением был направлен эскизный проект пристройки и в последующем ежегодные заявки на выделение денежных средств. Когда задуманное будет реализовано, условия работы для судей и всех сотрудников суда будут соответствовать предъявляемым требованиям. Вот тут-то Сажин громогласно объявит и, естественно, доложит кому надо, о том, что это его заслуга. Ну как тут не вспомнить одну народную присказку: Когда у мухи, сидевшей нa рогу у вола, таскавшего по полю плуг, спросили, что она делает, муха с достоинством ответила: «Мы пахали». 
    И. Бураков, начальник Управления судебного департамента в РК

( «Мемориал» намерен добиваться предоставления столичному суду нового здания )

В конце прошлого года я побывал на пресс-конференции руководства Управления Федеральной службы судебных приставов по Республике Коми. С моей подачи там был поднят вопрос о нарушении приставами прав приходящих в суд журналистов. Прежде всего, имелось в виду изъятие диктофонов и фототехники при входе в здания судов. Главный судебный пристав Коми объяснил странности поведения своих подчиненных тем, что, вероятно, соответствующие указания те получают от председателей судов или конкретных судей.

После окончания прессухи я и мой экс-коллега по «Зырянской жизни» Леша Лазерев продолжили обсуждение темы с кем-то из начальников управления. Я, кажется, говорил, что приставы должны руководствоваться не указаниями судей, а нормами закона «О СМИ» и требованиями процессуального законодательства. Лицо начальствующее на это сказало примерно следующее: «Вы наших приставов видели?.. Они же ничего сами подумать не могут!» Фраза была произнесена таким тоном, словно в нашем государстве охрана порядка в судах доверена глуповатым дворнягам.

Еже одно доказательство такого положения дел изложено ниже. Это очень смешное заявление юриста Коми правозащитной комиссии «Мемориал» Александра Щиголева от 27 апреля 2007 года.

В Подразделение судебных приставов г. Сыктывкара
Щиголева Александра Фёдоровича

ЗАЯВЛЕНИЕ

    19 апреля 2007 г. я находился в кабинете мирового судьи Веждинского судебного участка Давидян, и пытался у неё выяснить, почему она со мной не здоровается. Не желая отвечать на поставленный мной вопрос, Давидян позвала пристава и сказала ему, что я не хочу покинуть её кабинет.
    Судебный пристав сразу стал хватать меня руками и выталкивать из кабинета, хотя я не пытался там задерживаться. Когда я возмутился применением силы с его стороны, он заявил, что задерживаете меня для составления на меня протокола о привлечении к административной ответственности.
    Записав мои данные в протокол, он предложил мне записать свои объяснения, что я и сделал. После этого я указал ему на его нарушения при заполнении протокола, и он сказал, что составит новый. Когда оформление протокола окончилось, мне было предложено подписать протокол, что я сделал. После этого я сказал, что меня перед составлением протокола не ознакомили с моими правами, предусмотренными ст. 25.1 КоАП, что является нарушением.
    Осознав, что допустил оплошность, пристав сказал мне, что я имею право обжаловать протокол и обращаться в суд, и после этого предложил подписать в протоколе, что я с правами ознакомлен. Я сказал, что это не ознакомление с правами, т.к. это не все и не те права, что в ст. 25.1, а во-вторых, мной протокол уже подписан, и ознакамливать меня поздно.
    Пристав решил, что с правами ознакомить никогда не поздно, и сказал, чтобы я никуда не уходил, а он сходит за административным кодексом. Я не собирался ждать, когда пристав устранит свой огромный пробел в знаниях по административному праву, и сказал, что на сегодня я закончил ликбез по составлению протоколов, мной протокол подписан и нет оснований меня дальше задерживать. Пристав, вероятно в силу скудости юридических знаний, решил, что задерживать меня может сколько угодно и как угодно. Он крикнул другому приставу, чтобы тот меня не отпускал, пока он сам сбегает за административным кодексом, и скрылся в кабинете.
    Второй пристав встал передо мной в дверях и попросил остаться. Я сказал, что задерживать меня дальше нет оснований, права надо было зачитывать при составлении протокола, а не после того, как процедура завершилась. Второй пристав силу ко мне не применял, и я стал спускаться по лестнице.
    В это время из кабинета выскочил первый пристав с административным кодексом в руках и крикнул второму, что бы тот держал меня. Второй пристав не проявил энтузиазма в реализации этого предложения. Тогда первый отдал ему кодекс, и кинулся за мной по лестнице, крича, что будет применять силу, чтобы зачитать мне мои права. Он налетел на меня сзади на площадке третьего этажа и стал пытаться выкрутить руки. После нескольких неумелых попыток он схватил меня за обе руки, не пропуская дальше по лестнице, и крикнул второму, чтобы тот зачитал мне мои права, предусмотренные ст.25.1 КоАП.
    Надо отдать должное здравому смыслу второго пристава, который не стал принимать участия в подобной процедуре ознакомления гражданина с его же правами и, не будучи олигофреном, предложил первому отпустить меня. Первый продолжал упорствовать и требовал от второго оглашения моих прав, продолжая держать меня за руки и перекрывая всё движение по лестнице. Несколько десятков людей могли лично убедиться, в какой демократичной стране мы живём, где не только Конституция гарантирует нам наши права, но и приставы готовы вдалбливать их даже силой.
    Через пару минут первый пристав, наконец, поддался уговорам второго, и я был отпущен. Когда приставы уходили, я спросил у первого его фамилию, но он мне её не назвал.
    Считаю действия пристава по применению ко мне силы при моем выходе из кабинета судьи и при ознакомлении меня с моими правами на лестнице неправомерными. Прошу признать данное применение силы неправомерным и принять меры к нарушителю.

    Щиголев А.Ф. 

    27.04.07 

PS. По агентурным данным заявление г-на Щиголева недавно прочитали вслух на какой-то городской планерке для приставов. Видимо, определенная надежда, что они поддаются социализации, все-таки есть.

Получил вчера любопытные агентурные сведения. На прошлой неделе в Сыктывкарском городском суде был переполох. В судебное здание, что по улице Пушкина, явилась группа высокопоставленных товарищей господ во главе с председателем Верховного суда Коми Вячеславом Шишкиным. Товарищи Господа с серьезными лицами ходили по кабинетам помощников судей и секретарей судебных заседаний и мерили их – кабинеты – едва ли не линейкой.

Переполох спровоцировала председатель Коми правозащитной комиссии (КПК) «Мемориал» Игорь Сажин (seringvar), подавший в горсуд беспрецедентную жалобу. Камрад Сажин обжаловал в суде бездействие Управления Судебного департамента по Республике Коми, связанное с плохим материально-техническим оснащением суда, который будет рассматривать гражданское дело. Такой вот ребус. А правозащитников, в свою очередь, вдохновил председатель Сыктывкарского городского суда Александр Пономарев. Подробности ниже (кто полезет под кат, погубит 1 Мб трафика).

20 марта 2006 года господин Пономарев утвердил Правила поведения посетителей в здании и помещениях суда:
( Фотокопия правил... )

В целом разумный документ содержит ряд положений, противоречащих принципам справедливого судопроизводства. Самым спорным выглядит пункт 1.5: «Количество посетителей (кроме участников процесса) в судебном заседании может быть ограничено в соответствии с санитарно-эпидемиологическими нормами объема воздуха залов судебных заседаний, а также строительными норами предельных нагрузок на конструкции зданий».

В развитие этой «нормы» на первом этаже суда вывешены сведения о предельной наполняемости судебных помещений, якобы рассчитанные на основании как-то СНиПов и СанПиНов:


На нескольких резонансных для Коми процессах я лично наблюдал, как приставы или сами судьи гнали из залов судебных заседаний лишних зрителей. Ссылаясь, понятное дело, на санитарные правила. Я бы понял такую трогательную заботу о безопасности граждан, если бы руководство судебной власти ко всем относилось с возвышенным человеколюбием. А то посмотришь на условия труда секретарей и помощников судей, и хочется публично сжечь все руководство Судебного департамента при Верховном суде РФ на Стефановской площади. Судебный департамент – это, кто не знает, государственный орган, отвечающий за материально-техническое оснащение судов.

Самый вопиющий пример надругательства над техническим персоналом сыктывкарского суда – это кабинет 57, где на 18 квадратных метрах трудятся 9 человек. Эти несчастные даже дверь никогда не зарывают в своем кабинете, так как в нем всегда очень душно.



Месяца три назад пошел я с этой проблемой в Управление Роспотребнадзора по Коми к знакомому санитарному врачу. Спросил его: «Существуют в природе санитарные правила, которые устанавливают нормы объема воздуха залов судебных заседаний». Он хихикнул, сказал, что это полнейший абсурд, и добавил: «Давай теперь и для дискотек нормы наполняемости установим».

- А как насчет девяти работников на 18-ти «квадратах»? Это санитарным нормам не противоречит? – продолжал я.

- Противоречит, естественно.

- Жалобу написать по этому поводу Глушковой (главному санитарному врачу Коми – Э.М.)?

- Издеваешься. Думаешь нам больше заняться нечем?

- Ладно, не буду ничего писать. Но дайте, хотя бы, соответствующий СанПиН почитать.

Дал он мне СанПиН 2.2.2/2.4.1340-03 «Гигиенические требования к персональным электронно-вычислительным машинам и организации работы» (введены в действие постановлением главного грузинофоба государственного санитарного врача РФ Геннадий Онищенко от 3 июня 2003 года № 118). Спешу обрадовать страдальцев из кабинета № 57. При той компьютерной технике, которую они используют, на девять душ положено выделить 52 «квадрата» кабинетной площади. И это минимум! А пункт 9.1 СанПиНа – это вообще песня: «При размещении рабочих мест с ПЭВМ расстояние между рабочими столами с видеомониторами (в направлении тыла поверхности и экрана другого видеомонитора) дол